Создатель: Дэй Леклер 2
Обмен учебными материалами


Автор: Дэй Леклер 2



— Тем более когда я скажу им, что хочу на тебе жениться.

— Они будут в восторге, — процедила она сквозь зубы.

— Так я и думал. — Он дал ей пару секунд обдумать, какие у нее есть варианты, прежде чем задал следующий вопрос: — Готова признать свое поражение?

Дани молча пыталась справиться с подступившими к горлу срезами. Ник как никто другой знал ее родителей. Ее родные представляли собой тесно сплоченный семейный клан, все члены которого с огромным уважением относились к традиционному понятию «семья». К ее огромному облегчению, они пришли в восторг, услышав о ребенке, но были несказанно огорчены ее отказом назвать имя отца. Хотя они и не перестали любить и поддерживать ее, Дани знала, что глубоко ранила их.

— Итак, брак заключается на один год. Я останусь в ССИ, но не на полный рабочий день. Через год ты выкупаешь мою долю. Согласен?

— Согласен. — Он взглянул на часы. — Заеду за тобой завтра в девять утра, и мы отправимся в суд. Если повезет, уже к полудню мы будем женаты.

— Так быстро?

— По-моему, у нас осталось не так уж много времени. Хочешь, чтобы твои родные присутствовали на церемонии?

— Вряд ли нам удастся их от этого отговорить, — ответила она не без иронии.

— Тогда решено.

Несколько минут прошло в молчании. Затем Дани встала, испытывая неловкость не столько из-за огромного живота, сколько из-за присутствия мужчины, которому вскоре предстояло стать ее мужем.

— Я провожу тебя.

— Позаботься о ней. Гемма, — попросил он, открыв дверь. — И свяжись со мной, если возникнут какие-нибудь проблемы.

— ПРОСЬБА ПОНЯТА, МИСТЕР КОУЛТЕР. ПРИЯТНОГО ВЕЧЕРА.

— Ну-ка, постой… — Дани нахмурилась.

— Солнышко, ты вот-вот должна родить, — Ник заговорил таким рассудительным тоном, что она чуть не врезала ему по физиономии. — Я просто хочу быть уверен, что не возникнет никаких осложнений. Гемма их, во всяком случае, не допустит.

— Мне не нравится, когда за мной постоянно шпионят.

— Гемма не шпионит. Она тебя защищает. Это ее работа.

— Временная работа, — еле слышно процедила Дани.

— Это ее работа до тех пор, пока я не отменю свой приказ.

— Лучше скажи, пока я не узнаю код, позволяющий тебе отменять мои приказы. — И прежде чем он сумел бы окончательно смутить ее своей железной логикой, добавила: — Ты так и не объяснил, почему вернулся домой раньше времени.

— Ну, скажем, я почувствовал, что надо срочно возвращаться.

— Почувствовал? — вежливо осведомилась она. — Ты, Ник Коултер, мог что-то почувствовать?

— Что бы ты там ни думала, я не компьютер, — ответил он с завидным самообладанием. — Если та новогодняя ночь ничего для тебя не прояснила, то как-нибудь я непременно объясню тебе разницу между собой и компьютером. — И с этими словами закрыл за собой дверь.

Как всегда, последнее слово осталось за ним. Понимая, что ведет себя совершенно по-детски, Дани высунула ему вслед язык. Как назло, именно в этот момент Гемма что-то Пропищала — не иначе как произошел очередной сбой в голосовом модуляторе.

— Да заткнись ты! — рявкнула Дани.

— ОШИБКА ВОСЕМЬСОТ ДВА И ЧЕТЫРЕСТА ТРИНАДЦАТЬ. ПОЖАЛУЙСТА, СФОРМУЛИРУЙТЕ ПРОСЬБУ В СООТВЕТСТВИИ С ПРАВИЛАМИ. УДАЧНОГО ВАМ ДНЯ, МИССИС ШЕРАТОН, — высокомерно ответствовала Гемма.



— О да, у меня будет удачный день, — пробормотала Дани, идя вперевалку по коридору. — Дай только найти кусачки — и я перережу все твои провода. Тогда посмотрим, за кем останется последнее слово.

Ник стоял спиной к закрытой двери, остро чувствуя и символичность этой сцены, и иронию положения, в котором очутился. В очередной раз один…

Перед его мысленным взором мелькнул образ мальчугана, стоика поневоле. Он так же одиноко стоял, прижавшись спиной к закрытой двери, а перед ним была огромная, уже пустая автостоянка. Он ждал. Ждал, как всегда. Он привык ждать. Сзади него находилось напоминавшее фабричное здание школы. Пока он так стоял и ждал, прямо перед его глазами, медленно кружась, проплыла снежинка, дрожа в ледяных объятиях ветра. Но мальчик стоял не шелохнувшись, не желая признать, что на улице жутко холодно, что снег в Сан-Франциско выпадает крайне редко, что час уже поздний. Отказываясь дать волю чувствам, терзавшим душу. Плакать бесполезно. Слезами горю не поможешь, даже если бы у него сохранилась способность плакать. Но плакать он разучился. Все его слезы уже давным-давно замерзли, превратившись в ледяную глыбу.

Поэтому он просто ждал. Как всегда.

Воспоминание пришло и ушло, а Ник по-прежнему стоял, опустив голову. Он стиснул зубы от охватившего его напряжения, а руки невольно сжались в кулаки. Нет, никогда больше он не останется стоять снаружи. Он Обязательно найдет способ войти и обрести тепло, в котором отчаянно нуждается. Неважно, сколько потребуется времени, но он непременно отогреется рядом с Дани благодаря жару ее сердца.

— Как ты себя чувствуешь?

Дани досадливо скривилась, ерзая на неудобной деревянной, скамье около кабинета судьи. Как бы часто она ни меняла позу, как бы сильно ни растирка поясницу, облегчение не наступало.

— В моем теле нет ни одной клеточки, которая бы не разрываюсь от боли, не ныла, не причиняла бы мне страданий.

Ник не засмеялся, не стал он и говорить принятые в таких случаях банальности. Он просто обнял ее и осторожно надавил на поясницу костяшками пальцев.

— Так лучше?

— Где ты этому научился? — Она даже тихонько застонала от удовольствия.

— Нигде. Просто инстинкт.

Инстинкт? У Ника? Верится с трудом.

— Я хотела бы кое-что с тобой обсудить.

— Очередной сюрприз? — весело спросил он. — Хочешь сказать, у нас будут близнецы?

У нас! Она сцепила руки на коленях. Как просто у него это получается. У нас. Он постоянно подчеркивает неразрывную связь между ними, не уставая напоминать о том, что его в не меньшей степени, чем ее, волнует благополучие ребенка, которого она носит под сердцем.

— Нет, у меня не будет близнецов. — Господи, ну как же неприятно все это обсуждать! — Речь идет о моих родных.

— Но ведь они собирались прийти на церемонию?

— Да. Только… Ну, когда я сказала им о свадьбе, у них создалось впечатление… что мы женимся, потому что хотим этого.

— Я лично хочу.

— Да, знаю. Хочешь жениться на мне из-за ребенка. Но они думают, что из-за меня. Потому что ты меня любишь. — Нервничая, она бросила на него быстрый взгляд. — У меня не хватило духа сказать им правду.

Он воспринял ее слова совершенно спокойно.

— И как они отнеслись к этой новости?

— Они в восторге, — честно призналась Дани.

Ее родные приняли Ника с не меньшей готовностью и энтузиазмом, чем ее предстоящую свадьбу. Спору нет, в ее семье Ника всегда любили. Более того. К Нику они относились гораздо лучше, чем к Питеру. Хотя ничего удивительного. Ведь им была известна вся горькая правда о ее покойном муже — насколько он был лишен чувства чести. И хотя у нее никогда не было повода сомневаться в порядочности Ника, ей казалось, что он неспособен на глубокие чувства. И это, пожалуй, будет единственным сходством между обоими ее мужьями.

— Твои родители не спрашивали тебя, почему мы так долго тянули со свадьбой? — поинтересовался Ник.

— Спрашивали. — Да, здесь ей пришлось нелегко. — Я сказала км, что мы отложили Принятие окончательного решения до твоего возвращения из Европы. Нам нужно было проверить свои чувстве, убедиться в том, что они не изменятся.

— И что они на это сказали?

— Сказали, что если люди достаточно уверены в своих чувствах, чтобы вместе спать, то вполне готовы и для того, чтобы пожениться.

— Недаром мне всегда так нравились твои родители. — Ей послышались веселые нотки в его чуть хрипловатом, низком голосе. Но он как ни в чем не бывало продолжал свои расспросы: — А как насчет ребенка? Они не удивились, что я не женился на тебе сразу же, как только узнал о твоей беременности?

Она все время боялась этого вопроса.

— Я сказала им, что ты узнал о ребенке только по возвращении из Европы, — призналась она.

— Ты проявила изрядное мужество.

— Я сказала правду.

— Однако остается еще один весьма любопытный вопрос: почему же все-таки ты сразу не сообщила мне о ребенке?

— Если помнишь, ты должен был вернуться через три месяца. Я подумала, что будет лучше сообщить тебе эту новость лично.

— Лгунья. Может, себя ты и сумела обмануть, но на самом деле скрывала от меня правду по одной простой причине: ты боялась.

Дани стиснула зубы. Даже под пыткой она ни за что не сознается в том, что он абсолютно прав. Слишком уж неприятна правда. Она не осмелилась поднять на него глаза.

— Я не виновата, что ты решил задержаться в Европе.

— Я бы вернулся раньше, если бы ты только сказала. Черт, я вылетел бы первым же рейсом! Тебе даже не надо было ничего объяснять. Достаточно было бы только сказать: «Возвращайся домой».

— Как бы там ни было, ты так и так вернулся раньше времени. — Снова стрельнуло в пояснице. Дани поморщилась от боли, попробовала поменять положение, но это не помогло. — Когда я открыла дверь, поверить не могла, что это ты.

— Я и сам был несколько ошарашен, — сухо отозвался он.

— Надо отдать тебе должное, ты умело это скрыл.

— Сказались годы практики как-никак.

Его последние слова заинтриговали ее, и она решилась взглянуть на него.

— Правда? Ты долго учился скрывать свои чувства? — Ее разбирало любопытство. — А зачем?

— В свое время это казалось мне единственным логичным решением.

Его шутливый тон не смог ее обмануть. Она: постепенно училась понимать его, не обращая внимания на маску равнодушного спокойствия. Ее весьма озадачивала лишь одна необычная деталь: всем своим поведением он словно взывал к ней, умоляя сорвать с него эту маску и увидеть наконец-то, что он так тщательно прячет.

— Но что-то ведь должно было подтолкнуть тебя к этому решению? Так что же?

Ответить он не успела. Пришли родители Дани в сопровождении целой толпы родственников. Как всегда, все смеялись и говорили одновременно.

— Поздравляю! — еще издали крикнула Рут, мама Дани. — Ни о чем не беспокойтесь, мы уже обо всем позаботились. — Она быстро чмокнула дочь в щечку, и Ник тут же попал в ее горячие объятия.

Дани пришла в восторг, увидев, как он смутился. Похоже, ему не помешает еще немного подучиться скрывать свои чувства.

— Мама, о чем ты позаботилась?

— О свадьбе, разумеется. — Рут хлопнула в ладоши. — Сюда, девочки! Хорошее начало — залог счастливого брака.

Сестры окружили Дани, каждая держала в руках подарок. От неожиданности у нее на глаза навернулись слезы. Она одновременно испытывала и смущение и радость: смущение — оттого что скрыла от них правду и не призналась, что эта свадьба — не более чем деловое соглашение, а радость — потому что ее родные по-настоящему любят ее и ничуть не стесняются открыто проявлять свою любовь.

— Что это такое?

— Во-первых, кое-что старое, — улыбнулась Рут. — Ну, чего же ты ждешь? Открывай.

Дани быстро развернула бумагу: внутри оказалась крошечная подарочная коробочка. Взглянув с улыбкой на Ника, она открыла подарок.

— Бабушкин медальон. Боже, мамочка! Неужели ты решилась с ним расстаться? — Она бережно открыла замочек, распахнула обе створки и увидела две фотографии: свою и Ника.

Он заглянул ей через плечо и удивленно приподнял брови.

— Откуда она у вас? Ах да, вспомнил. Вечеринка на Рождество два года назад. Здорово!

— Пришлось немного попыхтеть, но мы люди упорные. — Рут погладила Данин живот. — Как только маленький появится на свет, вы сможете поместить сюда и его фотографию. И останется место еще для одной. — Она лукаво подмигнула. — Учитывая, что Даниэла обожает детей.

Дани вся зарделась, но не успела ничего ответить, так как ей вручили еще один сверток.

— Что-то новое? — догадалась она, потянув за нарядную розовую ленточку. Сняв крышку с коробки, Дани оцепенела при виде наволочки цвета слоновой кости: изящно вышитые шелком, на ней переплелись монограммы «Н» и «Д».

— Мы не знали, какого размера простыни вам подойдут, — объявила Рут. — Поэтому оставшуюся часть комплекта закажем, когда ты скажешь, какие вам нужны. Тебе нравится?

И как только она об этом не подумала? Ведь родители, естественно, уверены, что, поженившись, они станут жить вместе, то есть у них будет один дом и одна постель. Она водила пальцем по тончайшей вышивке, стараясь унять дрожь в руках.

— Очень… очень Красиво. Спасибо.

— Что до размера, — добавил Ник, окончательно смутив ее, — то кровать у нас большая, габариты «кинг».

— Сделаю заказ сразу, как приеду домой.

— Теперь настал черед чего-то взятого взаймы. — Из круга сестер выступила вперед Джейми, самая старшая. — Может, помнишь? Я надевала ее на свою свадьбу. Тебе она так понравилась, что я подумала, ты захочешь ее надеть.

Дани начала разворачивать один за другим слои тонкой бумаги, которой была обернута широкополая шляпа, в свое время заменившая ее сестре фату. Изысканная, очень женственная, с кружевной отделкой и огромным бархатным бантом, она как нельзя лучше шла к ее темным волосам. Несомненно, на Дани эта шляпа тоже будет смотреться очень эффектно.

— Спасибо, Джейми. — Дани пыталась улыбаться, потрясенная заботливостью и вниманием, проявленными ее семьей. — Чудесный подарок.

Ник осторожно водрузил шляпу ей на голову. Затем немного сдвинул набок.

— Ты восхитительна, — сказал он так искренне, что она не могла не поверить. — Само совершенство.

— Ну, не совсем, — вмешалась в разговор младшая сестра Дани — Кэнделл. — Она еще не получила подарок от меня. Вот, держи, — она протянула узкую коробку.

— Я уж прямо-таки боюсь ее открывать, — пробормотала Дани, памятуя о склонности сестры к не вполне безобидным розыгрышам. И, конечно же, ее опасения подтвердились: внутри лежала вызывающе кокетливая черная подвязка.

— Надо посмотреть, как она на тебе сидит. — И с дразнящим смехом Кэнделл двумя пальчиками взяла подвязку и опустилась перед Дани на колени.

— Примеркой займусь я, — с безмятежной улыбкой заявил Ник.

Не успела Дани опомниться, как Ник уже держал ее лодыжку и снимал туфлю. Глаза неправдоподобной синевы как бы бросали ей вызов. Очень осторожно он поставил ее ступню себе на колено. Она вся задрожала, когда он нежно начал натягивать ей на ногу подвязку.

Сначала его руки просто скользнули по ее узкой стройной лодыжке. Но потом он принялся ритмично перебирать пальцами по нежной коже, заставляя кровь бежать быстрее и пробуждая сладострастие. Дани хотелось высвободиться из его рук, и в то же время она жаждала этого любовного танца. Но на глазах у всей своей семьи она, конечно же, не могла позволить себе ни того, ни другого. Поэтому продолжала молча выносить эту пытку, пока он медленно, миллиметр за миллиметром, все выше и выше натягивал на ее чулок подвязку. Вот он уже добрался до колена и замер на мгновение в нерешительности, коснувшись края ее платья.

— Хорошо, выше Не надо, — быстро прошептала она.

— Еще чего! — возразил он.

Ее родные начали подзадоривать Ника идти до конца. Он же, устремив на Дани насмешливый взгляд, чуть улыбнулся и стал натягивать подвязку дальше, пока не нашел край чулка. Вот его пальцы чуть задержали свой бег, ощупывая тугую эластичную резинку.

— Так-так, что тут у нас? — прошептал он. Дани видела, что сестры еле сдерживаются, чтобы не прыснуть со смеху.

— На мне чулки с эластичной резинкой, — чувствуя страшную неловкость, тихо произнесла она. — Благодаря этой резинке мне не нужна подвязка.

— Очень интересно. Я непременно должен их увидеть.

— Ни за что!

— Но, дорогая, я никогда прежде не видел таких чулок. — В его глазах блеснул озорной огонек. — Ты, наш ребенок и эти чулки. Я бы многое отдал, чтобы взглянуть хоть разок.

— Поверь мне на слово, в данном случае неведение — истинное благо. Кроме того, я не в том состоянии, чтобы устраивать тебе стрип-шоу.

Озорной огонек в его глазах погас.

— Жаль нарушать вашу идиллию, но нам пора, — объявила Кэнделл.

Наклонившись к Дани, Ник бережно помог ей встать со скамьи.

Пропустив в кабинет судьи членов ее семьи, он чуть задержался в дверях. Она с любопытством наблюдала за ним.

— Ник?

— Иду!

Он еще с минуту постоял, окинув взглядом пустой коридор. Дани нахмурилась. Может, у него есть родственники, которых он пригласил на свадьбу, и теперь он надеялся, что те все-таки появятся в последний момент? А она считала, что у него никого нет.

— Кого ты… — начала было Дани, когда он обернулся к ней. Казалось, жестокая зимняя стужа заморозила в нем всякое проявление жизни, а беспощадный арктический ветер проник ему в душу. Боже правый, отчего вдруг такая резкая перемена? — беспомощно терялась она в догадках.

В одно мгновение с ним произошло нечто такое, что заставило его снова замкнуться в себе. И это нечто связано с тем, кто должен был появиться, но так и не появился.

— Готова? — резко спросил он.

— Я-то готова, — прошептала она, полная мрачных предчувствий. — Вопрос в том, готов ли ты.

Он посмотрел на нее, и она чуть не вскрикнула. Боже милостивый, какая ужасающая пустота в этих синих глазах, смотревших на нее безо всякого выражения!

— Пожалуй, нет смысла ждать. — И с этими словами он взял ее под руку. — Пойдем. У нас свадьба, и наше присутствие обязательно.

Глава ТРЕТЬЯ

Судья Ларсон, суровый мужчина с пронзительным взглядом, строго посмотрел на Ника с Дани.

— Исправляешь свою ошибку, Ник? — сухо осведомился он.

Дани, испытывая чувство неловкости, бросила быстрый взгляд на своего будущего супруга. К ее большому облегчению, он, казалось, ничуть не обиделся.

— Пытаюсь.

— И похоже, весьма вовремя.

Дани болезненно поморщилась.

— Свадьба откладывалась, потому что я так решила.

— В таком случае я очень рад, что ему все-таки удалось уговорить вас. Он замечательный человек.

— Да, он замечательный, — не замедлила подтвердить Дани.

— Я знаю, что вынудил тебя согласиться на эту свадьбу, — вполголоса произнес Ник, по-хозяйски положив руку ей на живот. — Но… ты уверена, что этого хочешь? Еще есть время отказаться.

Ее бросило в дрожь от столь знакомых ей слов. Почти то же самое она услышала от него перед тем, как они занялись любовью девять месяцев назад. Тогда он улыбался точно так же, его синие глаза потемнели от нескрываемого желания. И, словно загипнотизированная, не имея сил сопротивляться, она без оглядки бросилась сначала в его объятия, а затем — и в его постель.

— Уверен, ты не забыла ту ночь, — жестко сказал он. — Ты ведь вспоминаешь ее?

Черт, и как только он догадался?! Неужели у нее все на лбу написано?

Он говорил очень тихо, но его шелестящий шепот больно бил по нервам. Дани неотрывно смотрела на Ника, с головой погрузившись в опасную сине-голубую бездну его глаз. Выход один: или ей конец и она утонет, или научится плавать и выплывет на поверхность. Она вдруг стала задыхаться, в смятении оттого, что даже дышать нормально не может в его присутствии.

— Ник, мне кажется, я не смогу пройти через это…

— А я не могу тебя отпустить! — Его улыбка превратилась в звериный оскал — смесь первобытного инстинкта хищника, подгоняемого жестоким голодом, и грубой страсти.

К счастью, в этот момент судья Ларсон предложил Дани свое кресло. Она буквально рухнула в него, освободившись от цепкого взгляда Ника.

— Итак, готовы? Можно приступать?

— Дани? — Ник встал рядом с креслом. Решать ей. Дани посмотрела на судью и встретила мудрый, понимающий взгляд. Чуть вздохнув, она ответила:

— Я готова.

— Начинай, Генри. — Ник нежно пожал ее руку.

И вот в этот-то момент все и случилось.

Ноющая боль вдруг пронзила все ее тело, ей показалось, что ее сдавил тесный обруч. Дани шумно выдохнула, вцепившись в Ника мертвой хваткой. Пытаясь восстановить дыхание, она смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

Ник мгновенно все понял.

— Генри, мы с Дани решили остановиться на укороченном варианте церемонии.

Судья кивнул, соглашаясь.

Ник молча дал ему знак, чтобы тот ничего не говорил собравшимся. Если бы они узнали, что у Дани начались схватки, то тут поднялось бы нечто невообразимое, и тогда их свадьбе не бывать. К счастью, Генри был умным человеком.

— Честно говоря, я сам собирался это предложить, — непринужденно заметил он. — Так что, если никто не возражает, мы поженим этих двоих с минимумом формальностей.

Рука Дани, которую Ник держал в своей, снова сжалась. Если это означает очередную схватку, то времени у них в обрез.

— Генри! — отрывисто бросил он.

— Дорогие мои… — начал судья.

— Подождите! А как же цветы? Кто должен был принести цветы? — раздался женский голос.

Ник не знал, кто из сестер вспомнил о цветах, а то с удовольствием придушил бы ее.

— Я куплю Дани вагон цветов, как только мы поженимся. Генри, продолжай.

— Мы собрались здесь сегодня…

— У ребенка должны быть цветы, — с трудом проговорила Дани.

— Хорошо. — Ник вытащил бумажник из заднего кармана и не глядя вынул сразу целую пачку банкнот. — Кто пойдет за цветами?

Один из племянников, схватив деньги, помчался к выходу.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину узами брака…

- Разве мы не подождем Кристофера? — недовольно спросила одна из сестер.

— Кристоферу придется смириться с тем, что он пропустил начало, — резко отозвался Ник.

Дани тихо застонала, и на лбу судьи Ларсона выступили капельки пота.

— Согласен ли ты, Николае Коултер, взять Даниэлу Шератон в свои законные жены?

— Что-то уж все слишком быстро, — расстроенно прошептала Рут.

— Да, согласен, — рявкнул Ник. — Продолжай, Генри!

— А ты…

— Да! Да! — Дани застонала.

— Неужели ты даже не хочешь дослушать до конца? — возмутился Остин. — Что это за свадьба?

— Я уже слышала все эти слова в прошлый раз, папочка! Просто сейчас говорю «да» другому мужчине, вот и вся разница.

— Где твое кольцо, Ник? — поторопил Генри.

— Вот оно! — Ник сорвал его с мизинца, не без труда разжав пальцы Дани, и быстро надел ей усыпанный бриллиантами золотой ободок. Он даже не стал ждать, что скажет судья. — Отныне ты моя, Даниэла Коултер. Теперь мы навеки вместе — в горести и в радости, в болезни и в здравии, и во время родов тоже. Господи, теперь тебе точно никуда от меня не деться, радость моя. Генри, ты закончил?

— Почти. — И, не делая паузы, судья произнес: — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Ник с сожалением посмотрел на жену.

— Увы, сомневаюсь, что сейчас есть на это время. — Схватившись за спинку кресла, он быстро покатил его к двери. — Посторонитесь, друзья! Генри, можешь договориться, чтобы нас сопровождала полицейская машина с сиреной?

— Вас встретят у выхода. Только без паники. Мы доставим ее в больницу как раз вовремя.

— О Господи. У нее начались роды. Даниэла! — До Рут дошло наконец, что происходит. — Ник, если не хочешь, чтобы она родила прямо в суде, тебе стоит поторопиться!

— Спасибо, Рут. Я это учту.

Он быстро выкатил кресло из кабинета судьи. Одной рукой Дани вцепилась в подлокотник, а другой придерживала подаренную Джейми шляпу.

— Держись, родная. Полиция вмиг домчит нас до места. Мы успеем вовремя.

Добравшись до главного входа, Ник поднял Дани из кресла.

— Приехали, дорогая.

— Почему? Что случилось?

— Ступеньки. «Скорой помощи» еще не видно, но полиция уже на месте.

Она обняла его за шею, крепко прижимаясь животом. Стиснув зубы, он быстро, но крайне осторожна начал спускаться по лестнице.

Черт! Надо было прервать церемонию. А все его эгоизм. Вместо того, чтобы расписываться, нужно было отвезти ее прямо в больницу. Если по его вине с их ребенком что-нибудь случится, он никогда себе этого не простит.

Около полицейской машины стоял офицер, который при их появлении поспешно открыл заднюю дверцу. Ник бережно поставил Дани на ноги. Она растерянно посмотрела на него своими огромными темными глазами.

— О, Боже, — прошептала она.

— Что? Что такое? — Господи, отчаянно молил он Бога, только не дай ей родить прямо здесь, на улице. — Что на этот раз?

— У меня отошли воды. — Она опустила глаза.

К счастью, офицер оказался спокойным и рассудительным человеком. Он подождал, пока Ник помог Дани устроиться на заднем сиденье; затем включил мигалку и рванул с места, умело маневрируя на бешеной скорости в потоке машин и не забывая то и дело пускать в ход сирену.

— Схватки учащаются, — нервно объявила Дани между стонами. Ее тело так содрогалось, что даже шляпа съехала, коснувшись ее щеки, словно в знак сочувствия.

— Еще минут пять, дорогая. Продержись всего пять минут. — Ник обхватил ее, прижимая к себе, как маленькую.

— Слишком долго! Не могу, мне надо тужиться.

— Не тужься! Ты должна… — Черт, а что она в самом деле должна делать? Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным и растерянным.

— Дышать? — пришел к нему на помощь офицер.

— Вот именно, дышать. Ты должна дышать. — Ник ухватился за это предложение как утопающий за соломинку.

— Сама знаю! Я еще не законченная идиотка. Как-никак посещала занятия для беременных, — раздраженно ответила она.

А вот ему не пришлось, с болью подумал он. Она ходила на занятия одна.

— Так, может, будешь делать так, как тебя учили?

— А я что, по-твоему, делаю?.. — Новый приступ боли заставил ее замолчать на полуслове.

Она уткнулась головой ему в плечо, и ее свадебная шляпа упала на сиденье.

— Зачем ты сделал мне ребенка? Я только хотела переспать с тобой, а вовсе не забеременеть.

Уши офицера стали пунцовыми.

— Боюсь, на этот раз получилось все в комплексе, — прошептал Ник.

— Я даже не успела выбрать имена. — Ее черные, как темная ночь, глаза наполнились слезами. — Нам придется звать ребенка «Эй, ты».

— Если родится мальчик, назовем его Остин, в честь твоего отца. А если будет девочка… — Он решил рискнуть. — Как тебе имя Абигайль?

— Абигайль? — Она шепотом повторила имя, прислушиваясь к его звучанию. — Мне нравится. Немного старомодное, но красивое.

Еще одна схватка, намного сильнее и продолжительнее прежних.

— Боже, Ник, как же больно! Ну почему, чтобы родить ребенка, надо так мучиться?

В этот момент машина резко затормозила прямо перед входом в отделение «Скорой помощи».

Ник стоял на пороге больничной палаты Дани с огромным букетом цветов. Еще ни разу в жизни он не чувствовал себя так неловко.

Увидев его. Дани радостно улыбнулась, глаза ее засверкали от восторга.

— Это мне?

— Кристофер, увы, опоздал. А ты заслуживаешь цветов в день свадьбы. — Он вошел в комнату и протянул ей искусно составленный букет. Яркие цветы выразительно подчеркивали нежно-кофейный цвет отделанного тонким кружевом пеньюара; по кровати рассыпались каскадом ленты, которыми был перевязан букет. Дани больше походила на невесту, нежели на только что родившую женщину. — Ты заслуживаешь много большего. Но пока придется ограничиться этим.

— Спасибо. Они прекрасны. — Дани кивнула в сторону стоявшей рядом с ней коляски. — Кстати, о прекрасном…

С трудом оторвав восхищенный взгляд от жены, Ник перевел его на дочь. Он задыхался, не в силах произнести ни слова. Еще вчера он мог только чувствовать на ощупь, как она бьет ножками в утробе матери, а сейчас собственными глазами видел каждый пальчик на ее ручках и ножках. Господи, как же это происходит? Просто уму непостижимо!

— Хочешь подержать ее? — тихо спросила Дани.

С величайшей осторожностью он взял ее на руки. Боже, какая же она крошечная! Он бережно покачал ее. Дочка посмотрела на него своими огромными серьезными глазами и поморгала пушистыми ресницами. Затем, широко зевнув, мгновенно заснула.

— Абигайль, — прошептал он, легонько дотронувшись пальцем до золотистого пушка на темечке. — Малышка Абигайль.

— Это что, ваше семейное имя? — Дани с любопытством наблюдала за ним.

— Нет, просто… имя.

В палату деловито вошла медсестра.

— Боюсь, нам с юной леди придется на время вас покинуть. Доктор хочет ее осмотреть, а мамочке надо отдохнуть. — Не прошло и минуты, как она уже увезла девочку из палаты.

Ник смотрел вслед дочери, ощущая странную пустоту. Он подержал Абигайль всего несколько минут, но между ними сразу же установилась прочная, нерушимая связь.

— Сумасшедший выдался денек, — прошептала Дани.

— За сутки ты успела стать невестой… и матерью. Неплохо.

— Я шустрая, — в тон ему ответила Дани. Он видел, что она еще что-то хочет сказать, но затрудняется подобрать подходящие слова.

— Я… должна перед тобой извиниться. — Она прикусила нижнюю губу. — Я наговорила тебе кучу ужасных вещей. Просто не понимаю, что на меня нашло. То есть нет… Но…

— Не нужно извиняться. Ты меня не обидела.

Последние полчаса перед рождением дочери он держал Дани в своих объятиях, утешал и подбадривал ее. А она тесно прижималась к нему, изливая на него поток своих признаний. О том, что хотела ребенка. Хотела долгие годы. Надеялась, что будет мальчик. Нет, девочка. Впрочем, все это ерунда! Главное, чтобы ребенок родился здоровым.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная